Краков всегда умел принимать почетных гостей. Это город, в улочках которого переплетаются столетия, а кофейни помнят голоса художников и мечтателей со всего мира. Даже в самые трудные времена, когда “железный занавес” отделял Восток от Запада, Краков оставался островком культуры и духа. Здесь всегда находили приют те, кто искал истину в искусстве: поэты и философы, композиторы и режиссеры. Когда Польша стояла на пороге больших перемен, в город приехал молодой нидерландский режиссер Мартен ван дер Дуйн (Maarten van der Duijn). Это был 1989 год, когда организация “Солидарность” поднимала знамя свободы, а воздух был наполнен ожиданием чего-то нового, пишет ikrakow.net.
Год в Кракове, определивший судьбу творца
Конец 1980-х годов стал временем великих общественных изменений в Европе. На фоне падения старых режимов и появления новых идей в центре этих событий оказался молодой нидерландский студент Мартен ван дер Дуйн. Позднее он вспоминал, что тогдашняя Польша для большинства западноевропейцев оставалась почти неизвестной страной, отделенной политическими барьерами. Даже среди студентов гуманитарных специальностей, к которым принадлежал Мартен, знания о жизни за “железным занавесом” были ограниченными.
На третьем курсе Лейденского университета Мартен случайно увидел объявление о возможности учебы в Польше. Из любопытства заполнил анкету, а в конце года получил письмо из Кракова, где сообщалось, что его приняли в университет. Хотя ван дер Дуйн не знал польского языка и не представлял, чем именно займется в этой стране, все же решил попробовать. Семья отнеслась к его решению с иронией, но молодой нидерландец воспринял предстоящую поездку, как приключение, способное открыть перед ним новый мир.
Культурный шок и интересные открытия
В Польшу ван дер Дуйн прибыл в конце 1988 года. Молодому голландцу помогла польская семья, контакты с которой ему дали в посольстве Нидерландов. Хозяева показали ему город, познакомили со своими друзьями, рассказали о жизни в Польше. Эта открытость поразила иностранца, который впервые столкнулся с таким искренним отношением. Вскоре он начал говорить по-польски и, общаясь с разными людьми, впервые почувствовал, насколько глубоко культура пронизывала повседневную жизнь поляков.
В Кракове 1980-х годов видел подвальные кафе, особенно любил легендарное кабаре “Piwnica pod Baranami”, посещал джазовые вечера, студенческие собрания, где слушали стихи Мицкевича и старинные песни. Позже режиссер рассказывал, что больше всего его поразило, как хорошо юноши и девушки знали классическую поэзию и песни прошлых веков. Для Голландии это было невозможным. Такой контраст с рациональным и прагматичным Западом стал для Мартена важным творческим открытием.
Первые шаги в театре
Когда ван дер Дуйн освоился на новом месте, он начал посещать университет и театральную школу, где познакомился с преподавателями и студентами. Все больше его привлекал театр – форма искусства, способная объединить интеллект и эмоцию, слово и действие. Благодаря новым знакомствам, Мартен попал на стажировку в “Крикотека 2” (Cricoteka) – авангардный театр Тадеуша Кантора, одного из самых влиятельных режиссеров Европы XX века. Первое знакомство с его творчеством стало потрясением. Как вспоминал ван дер Дуйн, поначалу он ничего не понимал из увиденного: актеры двигались, как марионетки, сцены повторялись, а сам пан Тадеуш находился на сцене вместе с ними. Особенно поразил театр смерти Кантора, который удивил всю Европу.
Лишь позже юноша понял, что речь идет о театре памяти, где история и травма оживают в игре тела и жестов. Встреча с Кантором определила профессиональный выбор молодого творца. Именно тогда он решил, что театр станет его главным делом. Второй театр Тадеуша Кантора (как и польский опыт в целом) открыл Мартену иную глубину сценического искусства – как способ осмысления истории, а не только форму развлечения. Гость не искал ответа, чем театр Кантора отличается от других, – он просто впитывал интересные идеи. Порой краковское искусство проявлялось в уличных акциях абсурда, таких, как “Оранжевая альтернатива”, когда после демонстраций полицейским вручали цветы, извиняясь за недавние столкновения. По мнению ван дер Дуйна, это было искусством не ради искусства, а ради цели донести до горожан важные истины.
Свидетель исторических событий
Параллельно с театральными поисками Мартен погружался в общественную жизнь. На его глазах проходили студенческие демонстрации, столкновения с полицией, стихийные протесты. Он видел, как молодые люди взбирались на памятник Мицкевичу, а силовики разгоняли толпу водометами. Польша стояла на пороге перемен, и это ощущалось в воздухе. По словам режиссера, тогда все понимали, что являются участниками переломного момента. Ведь старый мир исчезал, а начиналась новая эпоха, которая обещала: все будет иначе.
Коммунистический быт, ограниченный ассортимент продуктов, карточная система, контрабанда – все это формировало совершенно иной ритм жизни. Для Мартена даже короткая поездка в Западный Берлин после нескольких месяцев, проведенных в Польше, стала шоком – изобилие там казалось невероятным. Впечатления от ограничений, царивших в Восточной Европе, остались с ним навсегда. Для поколения тех, кто пережил этот опыт, стало очевидным: победа Запада принесла новые возможности, но вместе с тем забрала целостность, где культура и политика были тесно переплетены с повседневной жизнью.
Краков как сердце Европы
Ван дер Дуйна поразило, что европейские ценности не растворились за “железным занавесом” – история и культура продолжали играть решающую роль в жизни людей. В этом пространстве искусство и политика, память и повседневность были взаимосвязаны. Для поляков культура означала борьбу за существование, за национальную идентичность и свободу. Тогда как для западноевропейцев того времени жизнь скорее была игрой, приключенческим опытом, а подлинные идеалы теряли практическое значение. Польская реальность, борьба за страну и культуру, осознание исторических потерь – все это формировало у Мартена готовность действовать, выходить на улицы и отстаивать важные для поляков ценности.
Опыт, полученный в Польше, кардинально повлиял на режиссера. Увиденное в Кракове определило его отношение к творчеству и стало источником вдохновения на всю жизнь. Особое впечатление произвели театральные постановки и творцы: спектакли Анджея Вайды (Andrzej Wajda), “Noc listopadowa”, московский театр, произведения Кшиштофа Кеслевского (Krzysztof Kieślowski). Это были яркие уроки драматургии, театральной пластики и режиссуры. Благодаря году, проведенному в Польше, ван дер Дуйн осознал, что театр может быть не только сценой, но и пространством для осмысления истории.
Творческая визитная карточка Польши
Для Мартена литература и театр стали настоящим богатством страны, а творцы – героями, которые делали все возможное, чтобы культурное наследие оставалось приоритетом в жизни нации. Он пришел к выводу, что у каждой страны есть свои сильные стороны в искусстве. Голландия известна живописью, а современные мастера – в частности кинооператоры – блестяще работают со светом и камерой. Литературой Нидерланды могут похвастаться меньше, зато занимают сильные позиции в визуальном искусстве. Польша же, по мнению ван дер Дуйна, всегда отличалась театральностью – прежде всего, глубоким драматическим театром и театром абсурда.
Вернувшись на родину, режиссер даже начал использовать элементы “польского абсурда” в собственных пьесах. Одним из примеров стала постановка о польском правительстве в изгнании. Абсурдность ситуации в сюжете заключалась в том, что правительство принимало законы, не имея реальной власти. И лишь по радио узнало о победе “Солидарности”, осознав, что его роль завершена. Эту пьесу автор представил в Лондоне.
Краков и его творцы
Позднее ван дер Дуйн вместе с польскими творцами создал оперу: переписал либретто итальянской классики так, что получилась современная, абсурдная постановка, соединяющая юмор с политической сатирой. Спектакль имел огромный успех. Тогда Мартен мечтал вернуться в польские театры, создать собственную пьесу и поставить ее в Польше. Он очень хотел снова окунуться в ту культурную среду, которая так вдохновляла его в юности.
Позднее Мартен ван дер Дуйн неоднократно приезжал в Краков и Варшаву. По его словам, эти поездки мгновенно возвращали ощущение того особого времени конца 1980-х годов – эпохи “Солидарности”, студенческих собраний, джазовых подвалов и живой городской культуры. Для известного режиссера Краков навсегда остался местом, где он впервые ощутил силу культуры и ее способность формировать общество.
Да, на протяжении многих десятилетий город королей принимал творцов из разных стран, открывал новые горизонты, показывал, как творится история – на площадях, в кофейнях, в театральных залах. По воспоминаниям ван дер Дуйна, именно тогда Краков дал возможность ощутить ценность культуры, как общественного явления. И убедил, что он не просто формирует поколения художников, но и становится центром европейского творчества, где ощущение исторического момента, свободы и культурной глубины создает неповторимую атмосферу. Атмосферу места, способного вдохновлять даже тех, кто приезжает издалека.